Ugly Eskel
Я пламя, я смерть!
Я никогда не понимала тех, кто выбирает смерть. Жизнь прекрасна, какой бы она ни была.
Знаешь, что такое страх?
Страх – это когда самый сильный человек на свете умоляюще смотрит на тебя и с невероятным ужасом шепчет: «Я не хочу туда. Я не хочу в Нурменгард! Лучше дай мне умереть.»
И ты готова это сделать, хотя это противоречит всему, во что ты веришь. Но мир решает иначе. Как и вчера, и завтра, и ещё много раз.
Страх – это когда невозмутимый, мудрый друг, даже не стараясь стереть слёзы с лица, просит яд. Снова. Ещё один, уставший жить, страшащийся смерти, но жаждущий принять её из моих рук. Я хватаюсь за него из последних сил, но мои окровавленные руки не удержат ещё одну душу здесь.
Моих сил не хватит, я и сама разбита. А его – да, и он будет жить. С болью и ужасом, но будет.
А я надеюсь, что он ещё найдёт для себя солнце.

Я всегда считала, что люди – как кинжалы. Только вот у меня никогда не было рукояти, и я больно впивалась в руки тем, кто решался взять этот нож.
Только вот кому нужен клинок, который никогда не отмоешь от крови?
А впрочем…
Разбить чьё-то сердце и вырезать его – не одно и то же.

Как окончательно сломать человека?
Прости его.
…ненавижу тебя за это.
«Ты стала настоящим целителем» - смешно слышать это после того, как я даже не оступилась на своём пути, а с головой прыгнула куда-то в бездну. Лечить, но не исцелять – вот что я умею.

Идя долиною смертной тени,
не убоюсь я зла,
Потому что Ты со мной.

В один день я уберегла несколько непутёвых душ, но забрала одну-единственную.
И чаша моей вины переполнилась.
Но есть ещё кое-что.
Кое-кто.
Я с нарастающим ужасом жду момента, когда мой нерождённый ещё сын спросит: «А где папа?»
Папа погиб на войне.
Папа пропал без вести.
Папа был моим пациентом, и я не спасла его.
Ложь.

Мне не хватает смелости лишить себя жизни.
Нет.
Мне не хватает глупости.
И это прекрасно – выбрать жизнь, пусть даже идя сквозь тьму.
Но почему так больно?..